Восток и Запад

П.Д.Успенский о персидском суфизме

В мусульманстве тоже очень много мистики. Наиболее характерным выражением мусульманского мистицизма является персидский суфизм. “Суфизм” – это одновременно религиозная секта и философская школа очень высокого идеалистического характера, боровшаяся одновременно против материализма и против узкого фанатизма и понимания только буквы Корана. Суфии толковали Коран мистически. Суфизм – это философское свободомыслие мусульманства, соединенное с совершенно своеобразной символической и ярко чувственной поэзией, всегда имеющей скрытый мистический смысл.

Рассвет суфизма – первые столетия второго тысячелетия христианской эры. Для европейской мысли суфизм долго оставался непонятным. С точки зрения христианской теологии и христианской морали смешение чувственности и религиозного экстаза недопустимо, но на Востоке это прекрасно уживалось вместе. В христианском мире “плотское” считалось всегда враждебным “духовному”. В мусульманском мире плотское и чувственное принималось как символ духовного. Выражение религиозных и философских истин “на языке любви” было общераспространенным обычаем на Востоке. Это и есть “восточные цветы красноречия”. Все аллегории, все метафоры брались “из любви”. – “Магомет влюбился в Бога”*, – говорят арабы, желая передать яркость религиозного жара Магомета. – “Выбирай себе новую жену каждую весну на Новый год, потому что прошлогодний календарь уже никуда не годится”**, – говорит персидский поэт и философ Саади. И в такой курьезной форме Саади выражает мысль, которую Ибсен высказал устами доктора Штокмана: “…истины не походят на долговечных Мафусаилов, как многие полагают. При нормальных условиях истина может просуществовать лет семнадцать-восемнадцать, редко долее…”

Поэзия суфиев станет понятнее для нас, если мы будем иметь в виду этот общий чувственный характер литературного языка Востока, идущий из глубокой древности. Образец этой древней литературы – “Песнь Песней”. Странной для нас чувственностью образов отличаются многие места книг Библии и все древние восточные мифы и сказания.

“Персидские мистики-поэты суфии по большей части писали о любви к Богу в выражениях, применимых к их прекрасным женщинам, – говорит переводчик Джами и др. Хадланд Дэвис, – по той причине, как они объясняли это, что никто не может писать небесным языком и быть понятым” (“Persian Mystics”).

Идея суфиев, – говорит Макс Мюллер, – это любовное слияние души с Богом”. Суфии утверждали, что на человеческом языке ничто не может выразить любовь между душой и Богом, кроме любви между мужчиной и женщиной, и что, если мы хотим говорить о единении души с Богом, мы можем выразить это только на символическом языке земной любви. И когда мы читаем некоторые из их восторженных стихотворений, мы должны понимать, что поэты суфии употребляли большое число выражений, имеющих свое определенное и признанное значение в их языке, то есть что многие выражения имеют у них особенное значение. Так, сон означает размышление, медитацию; аромат – надежду; поцелуи и объятия – порывы благоговения; вино означает духовное знание и т.д.

Цветы, которые возлюбленный Бога собирает в его розовом саду и которые он хочет дать своим друзьям, настолько обессиливают его ум своим благоуханием, что он выпускает их из рук, и они вянут, говорит Саади. Поэт хочет сказать этим, что сияние и блеск экстатических видений бледнеет и теряет краски при попытках передать их человеческим языком. (Мах Muller. “Theosophy”).

Вообще нигде на свете и никогда поэзия не сливалась с мистикой так, как в суфизме. И поэты-суфии часто вели странную жизнь отшельников, пустынников, странников, воспевая в то же время любовь, красоту женщин, аромат роз и вина.

Джелаль эд-Дин следующим образом описывает соединение души с Богом:

Возлюбленная сказала своему милому, желая испытать его, однажды утром: “Я хотела бы знать, кто тебе дороже, ты сам или я, скажи мне правду, мой жарко любимый”. Он отвечал: я так поглощен в тебя, так полон тобой от головы до ног, что от моего собственного существования остается только имя, и в моем существе нет ничего кроме тебя, о, предмет моих желаний. Я потерян в тебе, как чистый рубин, наполненный светом солнца, теряется настолько, что в нем не видно больше ничего, кроме сияния солнца. (М. Muller).
В двух знаменитых поэмах Джами (XV век) “Саламан и Абсаль” и “Юсуф и Зюлейка”, в самых страстных формах изображается “восхождение души”, ее очищение и слияние с Божеством.

----------------------------------------------------------------

* Confessions of Al-Ghazzali. Claod Field.
** Sadi’s Scroll of Wisdom. (Wisdom of The East Series).

П.Д.Успенский

TERTIUM ORGANUM
КЛЮЧ К ЗАГАДКАМ МИРА

Источник