Восток и Запад

Гёте, ислам и суфизм

Прямой путь

Иоганн Вольфганг Гёте: «Мы должны остаться в Исламе…»

В 1999 году исполнилось 250 лет со дня рождения Иоганна Вольфганга Гёте – великого немецкого поэта, чье творчество занимает ключевое место в национальной культуре Германии конца XVIII – начала XIX веков. Многие из тех, кто изучал жизненный путь Гёте и литературное наследие поэта, признают, что его философские, литературные и естественно-научные труды играют для немцев столь же значительную роль, сколько труды Шекспира – для англичан или произведения Пушкина – для культурного наследия России.

К главным свидетельствам жизненного кредо Гёте относятся многочисленные письма, написанные друзьям и близким людям, а также цикл стихов «Западно-восточный Диван», написанный под сильным впечатлением от прочитанного в 1771-1772 годах Священного Корана и “Дивана” великого персидского поэта и суфия Шамс ад-Дина Мухаммада Хафиза Ширази (Хафиза). (выд. ред.журнала “Суфий”)

Хотя Гёте публично не объявлял себя мусульманином, во многих произведениях великого поэта четко прослеживается отношение автора к Исламу и его духовно-нравственным ценностям. Жизненное кредо Гёте, его представление о мире, о смысле бытия, о соотношении человеческого и Божественного удивительным образом совпадают с исламским видением этих проблем. Был ли Гёте мусульманином – ведомо лишь Аллаху Всевышнему. Но достоверно известно, что он считал Священный Коран Откровением Бога, а Мухаммада(_) – Его Пророком.

В 1995 году в г. Веймаре группа исследователей во главе с шейхом Абдулкадыром аль-Мурабитом изучила многочисленные произведения и письма Гёте, что дало шейху А. аль-Мурабиту достаточные основания вынести фетву, в которой поэт признается мусульманином. В предлагаемой вниманию читателей статье доктора филологических наук А. С. Конурбаева проведен краткий обзор основных материалов, связанных с вынесением этого богословско-правового заключения.

Ашик Саид Конурбаев

Гёте считал человека всецело подчиненным Божественной Воле, воле единого Творца, создавшего этот мир. Именно в таком безраздельном подчинении писатель находит смысл человеческого существования, называя это чувство покорности и подчинения Богу Исламом. Поэт неоднократно высказывал мысль о том, что в описанном смысле он и сам является мусульманином. Вот что он пишет по этому поводу в одном из стихотворений своего “Западно-Восточного Дивана”:

“Как глупо, так и эдак воспевать Свои суждения об этом и о том! Ведь если Ислам покорность означает Богу, Мы все живем и все умрем в Исламе”. “Närrisch, dass jeder in seinem Falle Seine besondere Meinung preist! Wenn Islam Gott ergeben heißt, In Islam leben und sterben wir alle”.
Эта концепция подтверждается и в ряде других исторических документов. “Вера в единого Бога, – пишет Гёте в “Заметках и очерках о «Западно-восточном Диване”, – всегда поднимает дух, поскольку служит критерием внутреннего единства человека”. Гёте восхищенно признает благословенность покорности и поклонения Аллаху(_): “Уже само по себе перебирание магометанских четок, для восхваления имен Аллаха(_), отражающих девяносто девять Его качеств, – это великолепное хвалебное молебствование. Одновременное поминание присущих Творцу утверждающих и отрицающих качеств говорит о непостижимости Его Существа (Wesen); молящийся удивлен и очарован, покоряется Его воле и успокаивается…”

Исходя из этой жизненной позиции, Гёте отрицал случайность и простые совпадения. Все происходящее с человеком было, по его глубокому убеждению, особым знаком и уроком, который Аллах дает человеку. “Все неизвестные людям силы, которые они не могут осознать, – пишет он Реймеру в ноябре 1807 года, – и которые наилучшим образом проявляются в минуты триумфа, – называют они случаем. Но это не случай, а Бог, незримо присутствующий и проявляющий Свое Величие даже в самом малом”.

Знамения свыше

Осенью 1813 года, незадолго до того как Гёте приступил к работе над “Западно-восточным Диваном”, один немецкий солдат привез ему из Испании старую арабскую рукопись, содержащую последнюю, 114 суру «Ан-Нас» Священного Корана. Позже под руководством своих иенских учителей Гёте переписывал эту суру и пытался с их помощью постигнуть ее смысл. Гёте всегда считал это событие особым ниспосланным ему божественным знаком.

Еще одним знаком Всевышнего было для него событие, происшедшее в январе 1814 года. Тогда ему довелось посетить совместную молитву башкир-мусульман, служивших в русской армии. Моление прошло в протестанской гимназии в Веймаре. В письме к Требру от 5 января 1814 года Гёте пишет следующее: “Говоря о пророчествах, должен тебе сказать, что сегодня происходят такие вещи, которые ранее пророкам не разрешили бы даже и произнести. Кто бы позволил еще несколько лет назад высказать предположение, что в нашей протестанской гимназии может проводится магометанское священное богослужение и будут читаться суры из Корана. И все же это произошло, и мы присутствовали на богослужении у башкир, видели их муллу и приветствовали их князя в театре. Из особого расположения ко мне, на вечную память мне были подарены лук и стрелы, которые я повесил над своим камином. А некоторые из наших особо религиозных дам даже заказали в библиотеке перевод Корана”.

С годами растет и укрепляется вера Гёте в божественное предопределение, высказанная в одном из стихотворений «Дивана»: “Если б червем меня создал Аллах, был бы я червь у людского порога”. В своих заметках по этому вопросу он писал, что примеры метафор, “используемых в «Диване», представляют собой удивительное руководство и проявление непостижимой для человека Воли Божией; они учат и утверждают истинный Ислам, абсолютное подчинение всего сущего Воле Бога, в них содержится убеждение, что никому не избежать предписанной свыше судьбы”. Сходные мысли писатель высказывал и в других своих работах: “Эгмонт”, “Поэзия и Правда”, “Urworte Orphisch” и “Wilhelm Meisters Wanderjahre”.

В письме к Цельтеру от 20 сентября 1820 года Гёте приводит трогательный пример из своей жизни. После смерти близкого ему человека – Кристианы, Гёте чувствовал себя совершенно несчастным и уже в третий раз отправлялся к Марианне фон Виллемер с твердым намерением жениться на ней. Однако во время путешествия к ней у него сломалась карета. Поэт воспринял это как явное предупреждение не упорствовать в достижении поставленной цели и, в конце концов, отказался от первоначального желания. Завершая письмо Гёте, написал следующее: “Итак, мы должны остаться в Исламе (т.е. в полном подчинении воле Божией) … К этому не могу добавить больше ничего”.

В 1831 году, когда разразилась эпидемия холеры, унесшая много жизней, он утешал одного из своих друзей: “Здесь никто никому не может помочь советом; здесь каждый решает за себя. Мы все живем в Исламе, какую бы форму мы ни избирали для того, чтобы ободрить себя..” (Письмо к Адель Шопенгауэр. 19.9.1831).

Пророк Мухаммад (sollallahu ‘alayhi wa sallam) и Иисус (‘alayhis-salam) – Пророки Бога Гёте верил в то, что Аллах (subhanahu wa Ta’ala) говорит с человечеством через пророков. В 1819 году в письме к Блюменталю, ссылаясь на 4 аят суры “Ибрахим”, Гёте подтверждает свою убежденность в истинности пророческой миссии Мухаммада(sollallahu ‘alayhi wa sallam). «”Истинно, Бог говорит нам в Коране: “Отправляли Мы посланниками только тех [людей], которые говорили на языке народа своего, чтобы могли они разъяснять людям [смысл Писания]”».

Несколькими годами раньше – в “Заметках и очерках о «Западно-восточном Диване» – Гёте пишет об отличии пророка от поэта и утверждает праведность пророческой миссии Мухаммада (sollallahu ‘alayhi wa sallam): “Он не поэт, а Пророк, и его Коран – это божественный закон, а не книга, написанная человеком для развлечения или повышения общей образованности”. В стихотворении “Магомет” Гёте воплотил свое понимание смысла пророческой миссии в метафоре, сравнив Пророка (sollallahu ‘alayhi wa sallam) с ручейком, который растет, набирая огромную духовную силу, расширяясь, разворачиваясь и величественно втекая в океан – символ Божественной Мощи. Религиозный гений Пророка (sollallahu ‘alayhi wa sallam) увлекает за собой других людей – малые речушки и ручейки. 27 января 1816 года на рукописи Паралипомены (Paralipomena III, 31 of the “Divan”) он пишет: «Глава сотворенных существ/Мухаммад».

В одном из стихотворений “Дивана” Гёте открыто отказывается от христианского понимания Иисуса (‘alayhis-salam), выставляя в противовес этой идее, мысль о едином Боге и пророческой миссии Мухаммада (sollallahu ‘alayhi wa sallam) и Иисуса (‘alayhis-salam):

“Пречист Иисус и был покорен лишь Богу одному Единому; Оскорбляло Бога, что возвеличили как Бога Иисуса. Пусть воссияет правда, которую донес до нас Мухаммад, Который через постижение Единого Весь мир к покорности склонил”. “Jesus  fühlte rein und dachte Nur den Einen Gott im Stillen; Wer ihn selbst zum Gotte machte kränkte seinen heil’gen Willen. Und so muß das Rechte scheinen Was auch Mahomet gelungen; Nur durch den Begriff des Einen Hat er alle Welt bezwungen”. В стихотворении “Семеро спящих” Гёте прямо называет Иисуса (‘alayhis-salam) Пророком: “А Эфес уже столетье/ Чтит учение пророка / Иисуса – мир благому!”

Изучая Священный Коран

В юности Гёте хотел заниматься изучением Востока. Однако его отец настоял на том, чтобы юноша занялся юриспруденцией. В шестнадцать лет Гёте уезжает в Лейпциг учиться на юридическом факультете университета. Из-за болезни он вскоре возвращается домой и заканчивает свое обучение только несколько лет спустя, в Страсбурге.

За все эти годы Гёте не потерял интереса к Востоку – его литературным и культурным традициям. В 1814-1815 гг. в Иене, когда Гёте писал свой “Западно-восточный Диван”, он специально занимался и арабским языком с профессорами востоковедами Паулюсом, Лорсбахом и Козегартеном.

В год, когда Гёте исполнилось 70 лет, он пишет о том, что собирается “подобающим образом отметить ночь, в которую Пророку был ниспослан Коран. /…/ Никто не усомнится в величайшей действенности этой Книги. Именно поэтому признается, что она не является рукотворным продуктом восхищенных приверженцев. /…/ Эта Книга навечно останется источником силы и мощи “ («Заметки и очерки о «Западно-восточном Диване»).

До наших дней в архиве Гёте и Шиллера в Веймаре сохранились рукописи создателя “Дивана”, явившиеся результатом напряженного изучения Священного Корана в 1771-1772 годах. Шиллер и его жена были свидетелями того, как Гёте читал немецкий перевод Корана, выполненный И. Хаммером членам семьи веймарского герцога и его гостям. (Письмо Шиллера к Кнебелю от 22.2.1815) Гёте был очарован красотой и величием языка Священного Корана, его глубоким религиозным и философским смыслом. Единобожию и миру как творению Божьему он уделяет внимание в первую очередь. Это ясно из первых сделанных поэтом переводов отдельных аятов из Священного Корана на немецкий язык в 1771-1772 годах (Сура Бакара). Гёте выбирает аяты, которые учат человека, что природа и природные явления являются знаками божественного закона, что во множестве природных явлений отражено единство Всемогущего Бога. Гёте пишет, что мы должны увидеть величие Бога в малом, и приводит в качестве примера притчу о комаре в 26 аяте суры «Бакара».

Гёте всегда ощущал недостаточность и ущербность перевода Священного Корана на латинский, английский, немецкий и французский языки и неустанно продолжал поиски новых переводов. В одной из частей “Дивана” он пишет:

“От века ли существовал Коран? Не очень-то я в этом понимаю!.. Что Книгой книг является Коран Я, мусульманин, истиной считаю…” “Ob der Koran von Ewigkeit sei? Darnach frag’ ich nicht !..  Daß er das Buch der Bücher sei Glaub’ ich aus Mosleminen- Pflicht…”

Гёте старательно изучал учебники арабского языка, путеводители, книги стихов, оригинальные арабские рукописи Руми, Джами, Хафиза, Саади, Аттара, тафсиры Священного Корана, тексты, посвященные вопросам фикха, книги о Пророке Мухаммаде (sollallahu ‘alayhi wa sallam).

Заключение

Изучив материалы приведенных свидетельств и признав их достоверность на основе сравнений писем Гёте своим близким друзьям – Томасу Карлайлу и Шиллеру, шейх Абдулкадыр аль-Мурабит вынес следующую фетву (богословско-правоведческое суждение, заключение. – Ред.):

«Все факты, содержащиеся в его научных работах, и в особенности в труде “О морфологии” (“Zur Morphologie”) служили делу распространения взгляда о том, что Вселенная сотворена единым Создателем и что к этому Созданию не может иметь отношение ни одно другое существо.

Живя в стране неверных, он чистосердечно принял и провозгласил свою приверженность к Единобожию, содержащуюся в шахаде и подтвердил, что нет Бога, кроме Единого Аллаха и что Мухаммад (sollallahu ‘alayhi wa sallam) – Пророк Его. Не получив должного наставления в Саляте, Закяте, Сауме и Хадже, он все же с гордостью и глубоким чувством использовал единственную представившуюся ему возможность присутствовать на Джамаате (совместная мусульманская молитва.- Ред.).

В этом и других своих поступках он признавал Ислам своей верой.

Из достоверных хадисов, переданных через Муслима, Бухари и свидетельств Сунны мы знаем, что признание Аллаха и Его Посланника (sollallahu ‘alayhi wa sallam) является ключом к Исламу и райским вратам. На основании этого мы заключаем, что величайший поэт Европы, чье творчество воплотило величие немецкого языка и достижения интеллекта, был первым мусульманином современной Европы, разбудившим в сердцах людей желание к познанию Бога и Его Посланника (sollallahu ‘alayhi wa sallam) – знание, дремавшее со времен нисшедшей на исламскую Испанию тьмы».

В свете явного принятия и утверждения пророческой миссии Мухаммада(sollallahu ‘alayhi wa sallam) да будет этот поэт известен среди мусульман как Мухаммад Иоганн Вольфганг Гёте.

Веймар, 19 декабря, 1995 г.

С сайта:
http://www.chat.ru/

  • Hits: 2284