Другие традиции

Восточная мудрость

Недеянием небо достигает чистоты, недеянием земля достигает покоя. При слиянии недеяния их обоих развивается вся тьма вещей. Неразличимо, неуловимо они исходят из ничего; неразличимы, неуловимы, не обладают образом. Вся тьма вещей зарождается в недеянии. Поэтому и говорится: «Небо и земля бездействуют и всё совершают». А кто из людей способен достичь недеяния?

«Спокойный сердцем, невозвышающийся, лучезарный, развитый, внимательный, освобожденный от зла, гибкий, готовый к действию, прочный и невозмутимый, он приводит и направляет свои усилия к состояниям чудесного умения. Он овладевает различными аспектами этого дара: будучи единичным, он становится многими, и, будучи многим, возвращается к одному; он становится воспринимаемым и невоспринимаемым; он преодолевает стены, или холмы, или заграждения без разрушений, как воздух; он движется сквозь твердые пласты, как сквозь воду; он идет по воде, не проваливаясь, как по твердой земле; в позе лотоса он странствует в небе, как птицы, летящие по ветру; он касается даже солнца и луны, сколь бы могучи они ни были; в своем человеческом теле он поднимается выше небесного рая Брахмана».
Samanna-phala-sutta.

В Чжэн был Колдун по имени Цзи Сян. Точно бог узнавал он, кто родится, а кто умрёт, кто будет жить, а кто погибнет, кого ждёт счастье, а кого беда, кого долголетие, а кого ранняя смерть, и назначал каждому срок — год, луну, декаду, день. Завидев его, чжэнцзы уступали дорогу.
Лецзы встретился с Колдуном и подпал под его чары. Вернувшись же, обо всём рассказал учителю с Чаши-горы:
- Ваше учение я считал высшим, а теперь познал более совершенное.
- Я открывал тебе внешнее, ещё не дошёл до сущности, — ответил учитель. — Как же тебе судить об учении? Если рядом с курами не будет петуха, откуда же возьмутся цыплята? Думая, что постиг и можешь состязаться с современниками, ты возгордился, поэтому он и прочёл всё на твоём лице. Приди-ка вместе с ним сюда, пусть на меня посмотрит.
Назавтра Лецзы явился к учителю вместе с Колдуном. Когда они вошли, Колдун сказал Лецзы:
- Увы! Твой учитель скоро умрёт, не проживёт и десяти дней. Я видел странное — пепел, залитый водой.
Лецзы вошёл к учителю, зарыдал так, что слезами оросил одежду, и передал ему слова колдуна.
- В этот раз я показался ему поверхностью земли, — сказал учитель, — без побегов, без движения. Ему, видимо, почудилась какая-то преграда в источнике моей жизненной энергии. Приди-ка снова с ним сюда.
Назавтра Лецзы снова явился с Колдуном. Когда они вышли, Колдун сказал Лецзы:
- Счастье, что твой учитель встретился со мной. Ему лучше, полностью появилась жизнь. Я заметил, что энергия проникает через преграду.
Лецзы вошёл к учителю и передал ему всё.
- На этот раз я показался ему в виде неба и земли, куда нет доступа таким понятиям, как «имя» или «сущность». Но источник энергии исходил из пяток. Вот ему и почудилось, что мне лучше. Придика снова с ним сюда.
На другой день Лецзы снова явился с Колдуном к учителю. Когда они вышли, Колдун сказал Лецзы:
- Твой учитель в тревоге. Трудно читать на его лице. Успокой его, и я снова его навещу.
Лецзы вошёл к учителю и передал ему всё. Учитель молвил:
- На этот раз он узрел во мне великую пустоту без малейшего предзнаменования чего-либо и принял её за признак равновесия жизненных сил. Существует всего девять названий глубин. Я же появился в трёх: в виде глубины водоворота, стоячей воды, проточной воды. Приди-ка снова с ним сюда.
На другой день Лецзы вместе с Колдуном снова явился к учителю. Не успел Колдун занять своё место, как в растерянности пошёл прочь.
- Догони его, — велел учитель.
Лецзы побежал, не смог его догнать, вернулся и сказал:
- Не догнал! Он куда-то исчез! Потерялся!
- Я показался ему зародышем, каким был ещё до появления на свет, — сказал учитель. — Я предстал перед ним пустым, покорным, свернувшимся в клубок. Он не понял кто я, какой я, видел то увядание, то стремительное течение. Вот и сбежал от меня.
Тут Лецзы решил, что ещё и не начинал учиться, вернулся домой и три года не показывался. Готовил пищу для своей жены, свиней кормил будто людей, в резьбе и полировке вернулся к безыскусственности. В других делах не принимал участия. Лишь телесно, словно ком земли возвышался он среди мирской суеты, замкнутый, целостный и поэтому познал истину до конца.

Однажды Чжуану Чжоу приснилось, что он — бабочка, весело порхающая бабочка. Он наслаждался от души и не сознавал, что он — Чжоу. Но вдруг проснулся, удивился, что он — Чжоу, и не мог понять: снилось ли Чжоу, что он — бабочка, или бабочке снится, что она — Чжоу. Это и называют превращением вещей, тогда как между мною, Чжоу, и бабочкой непременно существует различие.

Нерешительный по прозвищу Сладость Лотоса и Священный Земледелец вместе учились у Старого Дракона Счастливого. Как-то днём Священный земледелец затворил двери и, опершись о столик, задремал. А в полдень, распахнув двери, к нему вошёл Нерешительный и сказал:
- Старый Дракон скончался!
Священный Земледелец со сна схватился за посох и вскочил, но вдруг отпустил посох и, улыбнувшись, сказал:
- О Небо! Он знал, как я невежествен, груб и распущен, поэтому бросил меня и умер. Увы! Учитель умер, не открыв мне своих безумных слов.
Его речь услышал Закрывающий Курган, который высказал своё соболезнование и заметил:
- К воплотившему путь прибегают со всей Поднебесной благородные мужи. Ныне и тот, кто обрёл лишь волосок осенней паутины, меньше чем одну из десяти тысяч долей пути, понял, что умерший унёс с собой свои безумные речи, а тем более понимают это те, что воплотили путь. Смотрят на него — бесформенный; слушают его — беззвучный. Люди, о нём рассуждающие, называют его — тёмный-тёмный. Но так судить о пути — значит отрицать путь.

В стране Магадха жил человек царского рода, достигший сиддхи Хеваджры. Посвящение ему дал учитель Вирупа, и, получив наставления, он теперь осуществлял их на практике. Он относился к своим подданным, как отец к единственному сыну, но никто не догадывался, что он вошел в ворота Дхармы. Он был доброжелателен до глубины души, и люди говорили: «Этот правитель действительно очень пpаведный человек». Однажды царь сказал министрам: «В нашей стране люди мучаются. Воры и грабители разрушают собственность, доходы низки и растет число бедных и нуждающихся. Чтобы спастись от нищеты и страха, повесим на суку большой колокол! Пусть каждый, ставший свидетелем преступления или несчастья, подойдет и ударит в него». Так и было сделано.
Спустя некоторое время группа певцов и танцовщиков из низкой касты пришла в столицу показать свое искусство при дворе. Очень красивая девушка, дочь одного из певцов, сопровождала труппу. Ее лицо было действительно миловидно, а фигура — совершенна. Она выглядела невинным ребенком, обладая при этом всеми чертами падмани, благородной девушки. И царь спросил певца, не отдаст ли тот ему свою дочь. «Ваше величество — владыка Магадхи, страны в восемьсот тысяч городов, — ответил отец. — С рождения Вы свободны от забот о хлебе. Мы же — низшей касты, все избегают и порочат нас. Такая просьба будет недостойна вашего рода». Царь повторил свое предложение, но уже более настойчиво; наконец девушка перешла к нему, а он заплатил отцу сумму, достойную такого сокровища. Двенадцать лет никто не знал, что девушка стала тантрическим партнером царя; но в конце концов тайна раскрылась. «Наш царь вступил в связь с низкородной женщиной», — заговорили в Магадхе. Тогда он отрекся от престола в пользу сына, а сам с женой удалился в джунгли. Еще двенадцать лет они провели там, практикуя Тантру.
Мало помалу счастье отвернулось от Магадхи, и наследник оказался не в состоянии управлять страной. После долгих совещаний было решено передать власть предыдущему царю.
Специальное посольство отправилось в джунгли. Они застали царя сидящим в медитации прямо на земле под деревом. Женщина в это время пошла за водой. Было отчетливо видно, как она скользит по глади озера, стоя на листе лотоса, и не тонет. Посланные были так поражены, что не стали беспокоить их и вернулись рассказать об увиденном. Жители Магадхи твердо решили послать йогу приглашение вновь взойти на престол.
Царь и его подруга появились в городе верхом на молодых тиграх, вместо кнута держа в руках ядовитых змей. Изумленные горожане вышли к ним навстречу и сказали: «Если Вы станете править нами, поистине все будет благополучно. Не вернетесь ли Вы на Ваш трон?» «Я — низкой касты, как я могу сделать это? — спросил царь. — Хорошая или плохая каста, это ведь важно для вас сейчас, только после смерти это становится безразлично. Сожгите нас, и когда мы вновь родимся из огня, я сделаю, как вы просите». И горожане сожгли царя и женщину на огне сандалового дерева, и огонь этот горел семь дней. Иногда людям удавалось угадать в пламени очертания пары, превратившейся в Хеваджру и его подругу, в сияющих как pоса самовозникших телах. Увидев это, люди уверовали в учение Тантры, а царь стал известен как мастер Домбипа — «выходец из низкой касты Домби».
Домбипа объявил своим министрам и подданным: «Если вы сможете жить как я, то я согласен управлять вами. Если же нет, я не буду царем». Все вокруг удивились и сказали: «Как же мы можем быть такими, как вы?» Тогда царь произнес: «В этих владениях мало истины и счастья, и много дурного. Я буду править в области Дхармы». И он ушел в ясный свет на благо всех живых существ.

Учитель Лецзы учился у учителя Лесного с Чаши-горы, и учитель Лесной сказал:
- Если постигнешь, как держаться позади, можно будет говорить о том, как сдерживать себя.
- Хочу услышать как держаться позади, — ответил Лецзы.
- Обернись, взгляни на свою тень и поймёшь.
Лецзы обернулся и стал наблюдать за тенью: тело сгибалось, и тень сгибалась; тело выпрямлялось, и тело выпрямлялась. Следовательно, изгибы и стройность исходили от тела, а не от тени. Сгибаться и выпрямляться — зависит от других вещей, не от меня. Вот это и называется: держись позади — встанешь впереди.

Великая Чистота спросила у Бесконечности:
- Знаешь ли ты, что такое путь?
- Я не знаю, — ответила Бесконечность.
Великая Чистота спросила о том же у Недеяния:
- Я знаю, — ответило Недеяние.
- Если знаешь путь, то скажи владеет ли он судьбами?
- Владеет.
- Какие же у него судьбы?
- Из тех, что я знаю, могут быть благородные, могут быть презренные, могут быть соединённые, могут быть разделённые. Вот судьбы пути, которые мне известны.
Об этих словах Великая Чистота спросила у Безначального:
- Кто же из них прав, а кто неправ? Бесконечность ли со своим незнанием, или Недеяние со своим знанием?
- Незнание глубже, а знание мельче, — ответило Безначальное. — Незнание внутреннее, а знание — внешнее.
И тут Великая Чистота со вздохом сказала:
- Тогда незнание — это знание? А знание — незнание? Но кто же познает знаки незнания?
- Путь неслышим, — ответило Безначальное, — если слышим, значит, не путь. Путь невидим: если видим, значит не путь. Путь не выразить в словах , если выражен, значит, не путь. Кто познал формирующее формы бесформенное, понимает, что путь нельзя назвать.
- Те, кто спрашивают о пути, и отвечают о нём, не знают пути, — продолжило Безначальное. — Пусть даже спрашивающий о пути ещё не слышал о нём. О пути нельзя спрашивать, на вопросы о нём нет ответа. Спрашивающий о том, о чём нельзя спросить, заходит в тупик. Отвечающий на то, на что нельзя ответить, не обладает внутренним знанием. Тот, кто, не обладая внутренним знанием, ожидает вопросов, заводящих в тупик, во внешнем не наблюдает вселенную, во внутреннем не знает первоначала. Вот почему таким не взойти на гору Союз Старших Братьев, не странствовать в великой пустоте.

Нагарджуна жил в Кахоре, провинция Канси, в Южной Индии. Он был брахманом и получил сиддхи от Тары. В то время все полторы тысячи городов Кахоры были разграблены. Брахманы собрались и решили покинуть разоренную страну. Мастер, узнав об этом, обратился к ним с посланием, в котором не советовал эмигрировать и говорил, что и на новом месте, после всех мытарств исхода, они обнаружат страдание. Одновременно он подарил брахманам все свое имущество и состояние. После этого, оставив Кахору, он отправился в Наланду, на другую сторону Шитаваны, чтобы стать монахом. Освоив пять наук, Нагарджуна достиг вершин знания. Позже, не желая ограничиваться преподаванием, он занялся практикой и своими глазами увидел Тару. Он расстался с гостеприимной Наландой, где в то время обосновалось сто собpаний Дхармы, и просил милостыню в других местах. Вернувшись, он сказал себе: «Нет, с моим складом ума я не смогу увеличить благо живых существ». Чтобы выработать необходимые для этого качества, Нагарджуна отправился в Раджагpиху. В первый же день чтения мантр двенадцать демонов из главного круга злых духов сотрясли землю. На второй день они вызвали наводнение. Огонь вспыхнул на третий день, а на четвертый начался ураган. Пятый день был ознаменован дождем из разного оружия, а шестой — камнепадом. На седьмой день появились демоны обоего пола, разбрасывая все вокруг, но и они оказались не в силах прервать медитацию Нагарджуны. Затем женщины-демоны с севера пришли к нему и сказали: «Чем мы можем служить тебе?» » Приносите мне то, что нужно для поддержания жизни, мне не нужно ничего сверх»,- ответил Нагарджуна. И они каждый день приносили ему четыре горсти риса и немного овощей. Питаясь так, мастер практиковал двенадцать лет, и все это время сто восемь демонов находилось в его власти, а его мысли были направлены на благо живых существ. Потом Нагарджуна отправился в горы Гхадхашила, собираясь обратить их в золото на пользу живым существам. Сначала он превратил горы в сталь, затем — в медь. Но Манджушри предупредил его, что столько золота вызовет ссоры среди людей, и накопится зло. И Нагарджуна отказался от своего плана. С тех пор вершины Гхадхашила светятся тусклым желтоватым светом, как медная лампа. Нагарджуна направился на юг к Шрипарвате. По пути он встретил на берегу Брахмапутры пастухов и спросил их о переправе. Они же показали ему дорогу через овраги на отмель с крокодилами. Но один из них, догнав, предостерег его и предложил помочь. И вот пастух пошел через реку, неся на плечах Нагарджуну. На середине реки Нагарджуна заставил появиться крокодилов и другие внушающие страх вещи, но пастух продолжал идти, говоря: «Вы не должны пугаться, я пока еще жив».Тогда мастер убрал все устрашающие иллюзии. Когда они достигли берега, он сказал: «Я — Арья Нагарджуна. Ты слышал обо мне?» » Яслышал то, что говорят о вас, — ответил пастух, — но никогда вас не видел». «Сейчас, на реке, ты спас меня. Что я могу для тебя сделать?» «Я бы хотел стать царем», — сказал пастух, помедлив. Мастер расчистил на земле место, потом побрызгал водой на дерево сала, и его ствол превратился в слона. «На нем ты будешь ездить», — сказал Нагарджуна. Пастух спросил, нужна ли ему будет армия. «Если слон затрубит, появится армия». Так и случилось. Пастух стал царем Салабханда, его жену звали Синдхи и он правил знаменитым городом Бхахитана. Налоги ему платило восемьсот городов со стотысячным населением. Мастер перешел на юг к Шрипарвате и остался там медитировать. Но царь Салабханда скучал по учителю. Он прибыл поклониться Нагарджуне и не отходил от него. «В моей империи мало толку и большие хлопоты, так что я все более несчастен. Мне не нужно престола. Я хочу только сидеть перед глазами мастера». «Не бросай его, это твое царство, — ответил Нагарджуна. — Пусть твоим мастером будут дpагоценные четки. Управляй, и я дам тебе напиток, удаляющий стpах смерти». «Если так нужно, чтобы я правил и получил затем напиток, я буду делать это, — сказал pасстроенный Салабханда, — но я надеюсь, что в этом нет необходимости». Нагарджуна дал царю наставления, как ему практиковать в своих владениях. Впоследствии Салабханда освоил искусство алхимиков и оставался на престоле сто лет. За это время государство расцвело, и даже звери и птицы в горах жили счастливо. Через сто лет царь снова нашел повод поехать к Нагарджуне, который в это время усиленно распространял Учение. Дело в том, что злой дух Сунандешвара, исполнившись зависти к славе Дхармы, стал причиной частых неудач учителей и появления признаков раскола в сангхе. Знаки несчастья не заставляли себя ждать. Солнце и луна почти утратили блеск, фрукты портились внезапно, дождь не появлялся по многу дней, и часто нечего было есть. Росли эпидемии, учащались войны. Многие деревья в лесу засохли. Размышляя об этом, Салабханда посчитал это знаками того, что его учитель в беде, и, оставив царство своему сыну. Сандхикумаре, с небольшим числом спутников выехал к Шрипарвате. И вот они встретились. «Зачем ты приехал, сынок?» — спросил мастер. Салабханда ответил: «Может быть, наша удача исчерпана нами, и учение Победителя приходит к своему концу. Может быть, стало решающим то, чего мы не знали, и великое сострадание — как свет луны в тучах аффектов и заблуждений. Подвегнется ли учитель, подобный алмазу, судьбе всего многосоставного? Я спешил, чтобы знаки не обогнали меня, — я прошу вас, из вашего сострадания, не покидайте этого мира. Учитель сказал: «Что-то рождается и не может не умереть. Все состоящее из частей — разрушается после. Все накопленное — тpатится. Все созданное — непостоянно, но почему ты pасстpоен? Возьми себе эликсиp и иди». «Эликсиp — здесь, быть рядом с Вами, — настаивал Салабханда. — Если учитель уйдет от нас, что за нужда в эликсиpе? «Тем временем мастер раздавал свое имущество. Бог Брахма возник перед ним в обличье брахмана и попросил его голову. Нагарджуна согласился. Царь Салабханда не мог вынести страданий от вида смерти учителя. Прижавшись лбом к ноге мастера, он скончался. Все винили в этом брахмана. Потом мастер отдал свою голову. Никто не решался отделить ее; наконец, он сделал это сам стеблем травы куша. Когда он передал голову брахману, деревья засохли и заслуги людей увяли. Восемь якшей уселись сторожить тело, они и сейчас там. Свет вошел в Нагабодхи, преемника мастера, и проявлялся в течение месяца в году, когда наступало время. Сказано, что в будущем тело мастера оживет и он будет помогать живым существам, когда придет Будда Майтрейя.

Когда Чжуанцзы провожал покойника, процессия прошла мимо могилы Творящего Благо. Оглянувшись, Чжуанцзы сказал сопровождающим:
- Как-то инец вымазал себе глиной кончик носа — пятно было с крылышко мухи — и велел плотнику Кремню его обтесать. Топор плотника летал, словно ветер — лишь выслушал приказ, и стесал. Снял всё пятнышко, не повредив носа, а инец даже не изменился в лице.
Услышав об этом, сунский царь Юань призвал плотника Кремня и сказал: «Попробуй стесать у меня, единственного». Плотник же ответил: «Когда-то я, Ваш слуга, мог это сделать, но человека того материала уже давно нет». У меня также нет материала, с тех пор как умер учитель Творящий Благо. Мне не с кем спорить, — заключил Чжуанцзы.

  • Hits: 1332