Музыка в суфизме

И.Карчмар "Повелитель джинов"

Отрывок из романа дервиша ордена Ниматуллахи - Ирвинга Карчмара "Повелитель джиннов".

Спустя десять-пятнадцать минут мастер сошел вниз и присоединился к нам. Все встали, пока он не уселся на коврик из овечьей шерсти, и вновь сели по его указанию. Он указал Ребекке место справа от себя, профессору и капитану – рядом с ней, а мне – место слева от него. Али и Рами сели слева от меня. Когда все уселись, он начал говорить.

– О дервиши! – сказал он и оглядел всех своим пронизывающим взглядом. – Когда Бог сотворил людей, все они утверждали, что любят Его. Тогда он сотворил мирские удовольствия, и девять из десяти тотчас оставили Его, и лишь один остался. Затем Бог сотворил великолепие рая, и еще девять из десяти оставили Его, и лишь один остался. Наконец, Он наслал на тех, которые оставались, единую крупинку превратностей судьбы – и девять из десяти отпали от Него.

Мастер прервался, чтобы зажечь свою трубку, и, выдохнув дым , вздохнул.

– Таково большинство людей, – сказал он, – мечущихся между удовольствиями, надеждой и отчаянием. Однако те, которые остались, эти единицы, являются избранными. Они не жаждут мирского, их не прельщает ни рай по ту сторону жизни, ни уклонение от страданий. Они жаждут одного – Бога, и хотя наслано на них такое претерпевание и ужас, что горы сотрясаются, они не оставляют свою любовь и преданность. Они истинные слуги Божьи и истинные влюбленные.

Множество согласных кивков и слез было ответом на его слова, и он сказал:

– Следовать пути Любви значит воистину быть слугою, ибо через это вошло слово Божье в сердце Зун-н-Нуна, египтянина, как о том передают с глубокой древности.

Бог сказал ему:

"Если кто приидет к тебе, страждущий от разделенности со Мною, – излечи его.
Если приидет скрывающийся от Меня – открой его Мне.
Боящегося Меня - утешь.
Жаждущему единения со Мною - выкажи благоволение.
Жаждущего достигнуть Меня - приободри.
Разлученному с милостью Моею - окажи помощь.
Надеющемуся на Мою доброту и любовь - сообщи благую весть.
Благоумышляющего обо Мне - приветь.
Выказывающего любовь ко Мне - обласкай своею дружбой.
Взыскующему Моих качеств - послужи проводником.
И если обиженный попросит твоей помощи, окажи ее.
Но если кто вершит неблагое, пренебрегая добротолюбием - останови его.
Забывшему о том - напомни про то.
И если он убегает прочь, разыщи его.
Ибо ты у Меня назначен для дел Моих.
И ты у Меня определен для служения Моего.

Слова эти обожгли мое сердце и до сих пор опаляют меня, возникая в моей памяти. Никогда мне не доводилось слышать в речи мастера такой мощи и порыва. Многие закричали Аллах! Аллах! и открыто зарыдали в мольбе и благодарении, ибо несомненно нам были дарованы прекраснейший из даров и величайшая из милостей.

Профессор держал свою плачущую дочь, и в его глазах тоже стояли слезы. С капитаном же происходило нечто удивительное. Его руки были подняты к небу, лицо запрокинуто вверх – словно он молил небеса о чем-то, хотя ни звука не вырывалось из его шевелящихся губ. Черты его лица исказились, словно он испытывал сильную боль. Мастер, наклонившись между Ребеккой и профессором, тронул молодого человека за плечо, и его руки тотчас упали вниз, он опустил голову и успокоился.

Я еще не оправился от изумления, когда мастер поднял правую руку, и плач и стенания постепенно стихли. Он дал знак музыкантам, и этой ночью най Али и тар Рами зазвучали совместно с дафами, которые взяли остальные. Один из старейших дервишей даже вынес древний томбак, небольшой, похожий на бочонок барабан, сделанный из тутового дерева и обтянутый козлиной шкурой.

Най начал песню своего страстного томления, и струны тара мягко вторили его упованиям, повторяя каждую фразу. Скоро ритм дафов ускорился, голоса набрали силу, стали слышны мерные хлопки в ладоши.

Исполняли одну из песен на стихи мастера.

Услышь, о дервиш, песнь Любви,
Нескончаемую повесть сердца.
Бог шепчет: “Будь!” – и бесконечность
Обращается в извечное бегство.
Любовь повелевает тьме отступить,
А миру – проявиться в свете.
Горы, моря и звезды – свидетельствуют,
Восточный ветер вскрикивает на лету.
Ла Иллаха ил Аллах.
Песни мироздания, о суфий.

Простите неуклюжие рифмы моего перевода; оригинал был гораздо более изыскан. Можно, однако, восстановить утраченное, вслушавшись в звуки барабанов, ритм хлопков и в голоса, сливающиеся в звучание захватывающей стройности, повторяя шахаду, свидетельство, что Ла Иллаха ил Аллах – нет бога кроме Бога.

Най и тар успокаивали, тогда как ритм барабанов, хлопки и голоса заводили еще и еще больше, пока и стены не начали вибрировать с ними в такт, и все сердца застучали в такт, и каждая клеточка блаженно и страстно зазвучала зикром:

Ла Иллаха ил Алла.

Прошло десять минут, двадцать, тридцать – покуда не начали срываться голоса и не опухли ладони, а слезы не смешались с кровью сердца. Многие потеряли сознание и лежали, оставленные без внимания, покуда мастер не поднял руки, и барабаны внезапно, все как один, умолкли.

Вскрики постепенно стихли, слышались глубокие рыдания и стоны тех, кто был захвачен переживанием и постепенно приходил в себя.

Хотел бы я знать, что за тайны открывает переживание такой силы, и чьим глазам случается проникнуть сквозь завесу, и какие дивные картины открываются там.

Но для подобных размышлений не было времени. Лишь только стало тихо, как мастер спокойно раскурил свою всегдашнюю трубку и заговорил.

– Откуда этот плач и трепет? – спросил он. – Откуда эти стоны и вздохи?

– Аллах! – вскрикнули многие.

– Действительно, – ответствовал мастер. – Бог один есть первоисток радости и печали сердца, боли и излечения. Душа помнит это, как капля помнит океан, и потому еще более страстно стремится к этому Первоединству. Всё, чему вы научитесь на пути, лишь отражение этой истины, ибо вся полнота истинного знания заключена в поминании. И потому мы полируем сердце слезами, чтобы оно смогло отражать только свет Его милости и милосердия...

  • Hits: 3462