Ozon.ru

Наши проекты

Суфийский орден НиматуллахиРусские костисты и барзахКоранВсе тексты сервера sufism.ruГалерея Джалал ад-дин РумиМузыка в суфизмеАрхив электронного журнала English articlesЖенщины в суфизмеПерсидский суфизм

Комментарий Д. В. Щедровицкого
к стихам и притчам Джалаладдина Руми

Сти­хи Джа­ла­лад­ди­на Руми

Од­на из вер­шин суфий­ской и ми­ро­вой по­э­зии — «Ди­ван [т. е. со­бра­ние сти­хов] Шам­са Таб­риз­ско­го» — был со­здан Ру­ми по­сле ги­бе­ли его духов­но­го настав­ни­ка и лю­би­мо­го дру­га, де­рви­ша Шам­са. Со­глас­но утвер­ж­де­нию по­э­та, Шамс по­сле смер­ти слил­ся во­е­ди­но с лич­но­стью са­мо­го Ру­ми, посе­лив­шись в его сер­д­це и вдох­нов­ляя его на твор­че­ст­во. По­э­то­му все сти­хи ди­ва­на под­пи­са­ны име­нем не Ру­ми, а Шам­са, и со­зда­ны от ли­ца послед­не­го — под его «дик­тов­ку» (имя Шам­са заклю­че­но в послед­нем бей­те — дву­сти­шии — каж­до­го сти­хо­тво­ре­ния). «Ди­ван» — сви­де­тель­ст­во все­объ­ем­лю­щей люб­ви к Бо­гу и чело­ве­ку, одо­ле­ва­ю­щей вре­мя и про­стран­ст­во, смерть и раз­лу­ку, и откры­ва­ю­щей лю­бя­ще­му глу­бо­чай­шие тай­ны бытия.
Из «Ди­ва­на Шaмса Таб­риз­ско­го»

«Я лов­чим со­ко­лом ле­тел…» Сти­хо­тво­ре­ние го­во­рит о пред­бы­тии чело­ве­че­ско­го ду­ха, ко­то­рый, со­глас­но суфий­ско­му уче­нию, суще­ст­во­вал в Бо­ге до со­зда­ния мате­ри­аль­но­го ми­ра («до вре­мен», «еще Адам не со­здан был»).

Дух чело­ве­ка, по­до­бно си­я­ю­щей жем­чу­жи­не (у Ру­ми — «пер­лу в лар­це зем­ной юдо­ли»), яв­ля­ет­ся вели­чай­шим сокро­ви­щем, ча­с­ти­цей Боже­ст­ва, тай­ной, со­кры­той под обо­лоч­кой пло­ти.

Мис­тик-су­фий, пе­ре­жив оза­ре­ние свы­ше, вспо­ми­на­ет о пред­наз­на­че­нии сво­е­го ду­ха и осоз­нан­но осу­ще­ст­в­ля­ет ту мис­сию, ра­ди ко­то­рой был по­слан в наш мир. На это ука­зы­ва­ют сло­ва о все­мо­гу­щей дла­ни Все­выш­не­го («ла­до­ни Все­бла­го­го»), направ­ля­ю­щей су­фия, и о покор­но­сти послед­не­го ука­за­ни­ям свы­ше, лич­но ему посы­ла­е­мым («Бо­же­ст­вен­ное сло­во»). Со­глас­но Ко­ра­ну (как и Биб­лии), Бог со­тво­рил мир и посто­ян­но вос­соз­да­ет его Сво­им сло­вом: «И ког­да Он ре­шит, что­бы де­ло [свер­ши­лось], то го­во­рит ему: „Свер­шись” — и оно свер­ша­ет­ся» (Ко­ран 2, 117 ; цит. по перев. Осма­но­ва).

Я лов­чим со­ко­лом ле­тел с ла­до­ни Все­бла­го­го
Ту­да, ку­да ве­ло ме­ня Боже­ст­вен­ное сло­во.
Я об­ле­тел все семь пла­нет, все де­вять сфер небес­ных,
Вер­шин Са­тур­на до­сти­гал и воз­вра­щал­ся сно­ва.
Еще Адам не со­здан был, а я был стра­жем рая,
И с гу­ри­я­ми я вку­сил бла­жен­ст­ва незем­но­го.
На цар­ском тро­не вос­се­дал, вла­дел коль­цом с печатью,
До Сулей­ма­на я сми­рял лю­бо­го ду­ха зло­го.
В огонь вхо­дил — и пла­мя вмиг пре­об­ра­жа­лось в розы,
Шел по цве­там я, по ог­ню баг­ря­но­го покро­ва.
Став пер­лом, с не­ба я упал в ла­рец зем­ной юдо­ли,
А воз­не­сусь — и не­бо вмиг вен­чать ме­ня гото­во.
Все вре­ме­на по­ют вос­лед за Шам­сом пес­ню эту,
Но спе­та мною до вре­мен ее пер­во­ос­но­ва.

«О вы, ра­бы пре­ле­ст­ных жен!..» Здесь Ру­ми го­во­рит о люб­ви как тво­ря­щем Боже­ст­вен­ном на­ча­ле и ос­но­ве миро­зда­ния. Дух по­э­та, ко­то­рый суще­ст­во­вал изна­чаль­но и был «влюб­лен» в Ис­ти­ну еще до сотво­ре­ния веще­ст­вен­но­го ми­ра (ког­да «еще ку­ри­лось бы­тие, еще сла­гал­ся мир»), — про­шел мно­же­ст­во ста­дий — «семь ты­сяч лет», сим­во­ли­че­ски соот­вет­ст­ву­ю­щие Се­ми Дням тво­ре­ния (ср.: «Во­исти­ну, ваш Гос­подь — Ал­лах, Ко­то­рый со­тво­рил не­бе­са и зем­лю за шесть дней. По­том Он утвер­дил­ся на пре­сто­ле» — Ко­ран 7, 54; См. так­же Быт. 1, 1–31; 2, 1–3). Со­глас­но суфий­ско­му пре­да­нию, ду­ши всех бу­ду­щих лю­дей еще до сотво­ре­ния ми­ра пред­ста­ли пред Ал­ла­хом, и Он обра­тил­ся к ним с воп­ро­сом: «Не я ли ваш Гос­подь?» (в Кора­не с этим воп­ро­сом Ал­лах обра­ща­ет­ся к по­том­кам Ада­ма на Зем­ле — см. Ко­ран 7, 172). По­няв воп­рос, часть душ вос­пы­ла­ла без­гра­нич­ной лю­бо­вью к Ал­ла­ху. Впос­лед­ст­вии имен­но эти ду­ши ста­ли на зем­ле ве­ли­ки­ми учи­те­ля­ми ве­ры, мис­ти­ка­ми, по­э­та­ми и суфий­ски­ми муче­ни­ка­ми. Для са­мо­го Ру­ми лик Воз­люб­лен­но­го — Ал­ла­ха — как бы «от­ра­зил­ся» в ли­ке его духов­но­го настав­ни­ка — Шам­са (в сти­хо­тво­ре­нии иг­ра слов: «шамс» — по-араб­ски «сол­н­це»).

О вы, ра­бы пре­ле­ст­ных жен! Я уж дав­но влюб­лен!
В лю­бов­ный сон я погру­жен. Я уж дав­но влюб­лен.
Еще ку­ри­лось бы­тие, еще сла­гал­ся мир,
А я, друзья, уж был влюб­лен! Я уж дав­но влюб­лен.
Семь ты­сяч лет из го­да в год ле­пи­ли об­лик мой —
И вот я ими за­ка­лен: я уж дав­но влюб­лен.
Ед­ва спро­сил Ал­лах лю­дей: «Не я ли ваш Гос­подь?» —
Я вмиг по­стиг Его за­кон! Я уж дав­но влюб­лен.
О ан­ге­лы, на ра­ме­нах де­ржа­щие миры,
Взды­май­те ввысь по­знанья трон! Я уж дав­но влюб­лен.
Ска­жи­те Сол­н­цу мо­е­му: «Ру­ми при­шел в Теб­риз!
Ру­ми лю­бо­вью опа­лен!» Я уж дав­но влюб­лен.
Но кто же тот, ко­го зо­ву «Теб­риз­ским Сол­н­цем» я?
Не све­точ ис­ти­ны ли он? Я уж дав­но влюб­лен.

«О пра­во­вер­ные, се­бя…» Пере­чис­ляя раз­но­об­раз­ные ре­ли­гии — Хри­сти­ан­ст­во, Ис­лам, язы­че­ст­во («мно­го­бож­ник» пере­ве­де­но здесь как «вар­вар»), Иуда­изм, — Ру­ми го­во­рит, что суфий­ское по­зна­ние Бо­га не объ­ем­лет­ся дог­ма­ти­кой и обряд­но­стью ни од­ной из них. Бо­лее то­го, он заяв­ля­ет, что сво­бод­ный, под­вла­ст­ный од­но­му лишь Дру­гу (т. е. Бо­гу, в пе­ре­во­де — «ми­лой») дух су­фия неза­ви­сим ни от дру­гих ду­хов («не­ба»), ни от мате­ри­аль­ных на­чал («зем­ли»), ни да­же от свойств, насле­ду­е­мых чело­ве­ком от пред­ков («…Мы с Ада­мом не в род­ст­ве»). Та­кая сво­бо­да ду­ха обус­лов­ле­на тес­ней­шим еди­не­ни­ем су­фия с Воз­люб­лен­ным (Ал­ла­хом), пре­бы­ва­ни­ем его в экс­та­зе об­ще­ния с Твор­цом (по­сто­ян­ные об­ра­зы это­го экс­та­за в суфий­ских тек­стах — «ви­но и страсть»). Та­ким об­ра­зом, ис­тин­ный муд­рец жи­вет, «от­ри­нув двой­ст­вен­ность», т. е. пе­рей­дя от дроб­но­го, раз­де­лен­но­го вос­п­ри­я­тия Реаль­но­сти к осоз­на­нию и ощу­ще­нию Един­ст­ва Божь­е­го («ва­хи­дийй­ат», «ат-Та­у­хид»), скры­то­го за мно­же­ст­вом фено­ме­нов все­лен­ной. В ка­че­ст­ве парал­ле­ли-ан­ти­те­зы сло­вам Ру­ми, мета­фо­ри­че­ски «от­ри­ца­ю­щим» связь су­фия с какой-ли­бо тра­ди­ци­он­ной рели­гией, при­ве­дем сти­хо­тво­ре­ние бо­лее ран­не­го суфий­ско­го ми­с­ти­ка Ома­ра ибн аль-Фа­ри­да (1181–1235), в ко­то­ром гово­рит­ся об истин­но­сти всех ре­ли­гий, каж­дая из ко­то­рых яв­ля­ет од­ну из гра­ней Вы­сшей Реаль­но­сти:

Не без Моей все­силь­ной во­ли не­вер­ный по­вя­зал «зун­нар» —
Но сно­ва снял, не но­сит бо­ле, с тех пор как ис­ти­ну узнал.
И, ес­ли об­раз бла­го­сты­ни в ме­че­тях ча­с­то Я являл,
То и Еван­гель­ской свя­ты­ни Я ни­ког­да не остав­лял.
Не упраз­д­нил я Кни­гу То­ры, что дал ев­ре­ям Мо­и­сей, —
Ту Кни­гу муд­рых, над ко­то­рой не спят в те­ченье но­чи всей.
И, коль языч­ник пе­ред кам­нем моль­бу сер­деч­ную из­лил, —
Не сомне­вай­ся в са­мом глав­ном: что Мною он ус­лы­шан был…
Из­ве­ст­но пра­вое Ученье по­всю­ду, ве­ку испо­кон,
Име­ет вы­сшее зна­ченье лю­бой об­ряд, лю­бой закон.
Нет ни од­ной на све­те ве­ры, что к заблуж­де­нию ведет,
И в каж­дой — свя­то­сти при­ме­ры при­леж­но ищу­щий най­дет.
И тот, кто мо­лит­ся све­ти­лу, не заблу­дил­ся до кон­ца:
Оно ведь от­блеск сохра­ни­ло си­янья Мо­е­го лица!
И гебр, бого­тво­рив­ший пла­мя, что ты­ся­чу го­ре­ло лет,
Бла­ги­ми под­твер­ж­дал де­ла­ми, что, сам не зная, чтит Мой свет:
Бли­станье Истин­но­го Све­та его ду­ша уз­реть смог­ла,
Но, теп­ло­той его со­гре­та, его за пла­мя при­ня­ла…
Все­лен­ной тай­ны Мною скры­ты, их воз­ве­щать Я не хочу,
И ми­ра зри­мо­го за­щи­та — в том, что о тай­нах Я мол­чу.
Ведь нет та­кой на све­те тва­ри, что вы­сшей це­ли лише­на,
Хо­тя за жизнь свою ед­ва ли о том по­мыс­лит хоть одна!..
Пере­в. Д. Щед­ро­виц­ко­го

О пра­во­вер­ные, се­бя ут­ра­тил я сре­ди людей.
Я чужд Хри­сту, ис­ла­му чужд, не вар­вар и не иудей.
Я че­ты­рех на­чал ли­шен, не под­чи­нен дви­женью сфер,
Мне чуж­ды за­пад и во­с­ток, мо­ря и го­ры — я ничей.
Жи­ву вне че­ты­рех сти­хий, не раб ни не­ба, ни зем­ли,
Я в нынеш­нем, я в про­шлом дне — те­ку, ме­ня­ясь, как ручей.
Ни ад, ни рай, ни этот мир, ни мир нездеш­ний — не мои,
И мы с Ада­мом не в род­ст­ве — я не зна­вал эдем­ских дней.
Нет име­ни мо­им чер­там, вне ме­с­та и про­стран­ст­ва я,
Ведь я — ду­ша лю­бой ду­ши, нет у ме­ня ду­ши своей.
От­ри­нув двой­ст­вен­ность, я вник в нераз­де­ли­мость двух миров,
Лишь на нее взи­раю я, и го­во­рю я лишь о ней.
Но скорбь, рас­ка­янье и стыд тер­за­ли бы всю жизнь меня,
Ког­да б еди­ный миг про­вел в раз­лу­ке с ми­лою моей.
Ты до бес­па­мят­ст­ва, о Шамс, ви­ном и стра­стью опь­я­нен,
И в це­лом ми­ре ни­че­го нет опь­я­не­ния нуж­ней.

«Па­лом­ник труд­ный путь вер­шит…» В этом сти­хо­тво­ре­нии Ру­ми про­ти­во­по­став­ля­ет внут­рен­нее, ду­хов­ное покло­не­ние Бо­гу — внеш­не­му, чи­с­то обря­до­во­му слу­же­нию. Стро­фы об «оби­те­ли сер­д­ца… где Бог один запе­чат­лен» пере­кли­ка­ют­ся с при­зы­вом Иису­са Хри­ста (в мусуль­ман­ской тра­ди­ции — про­рок Иса) покло­нять­ся От­цу не в хра­мах, постро­ен­ных ру­ка­ми чело­ве­че­ски­ми, но «в Ду­хе и Ис­ти­не» (Иоан. 4, 19–24), с уче­ни­ем апо­сто­ла Пав­ла о «внут­рен­нем чело­ве­ке» как «хра­ме Бо­га жи­во­го» (II Кор. 6, 16), а так­же со сло­ва­ми Ко­ра­на: «Раз­ве не рас­кры­ли Мы твое сер­д­це?..» (Ко­ран 94, 1).
Па­лом­ник труд­ный путь вер­шит, к Ка­а­бе уст­рем­лен,
Идет без ус­та­ли, при­дет — и что же ви­дит он?
Тут каме­ни­ста и су­ха бес­плод­ная зем­ля,
И дом вы­со­кий из кам­ней на ней соо­ру­жен.
Па­лом­ник шел в да­ле­кий путь, чтоб Гос­по­да узреть,
Он ищет Бо­га, но пред ним сто­ит как бы заслон.
Идет кру­гом, об­хо­дит дом — все по­пу­сту; но вдруг
Он слы­шит го­лос из­нут­ри, зву­ча­щий, слов­но звон:
«За­чем не ищешь Бо­га там, где Он жи­вет всег­да?
За­чем ка­менья свя­то чтишь, им от­да­ешь поклон?
Оби­тель сер­д­ца — вот где цель, вот Ис­ти­ны дво­рец,
Хва­ла вошед­ше­му ту­да, где Бог запе­чат­лен».
Хва­ла не спя­щим, слов­но Шамс, в оби­те­ли своей
И отвер­га­ю­щим, как он, палом­ни­че­ст­ва сон.

«Вы, взы­ску­ю­щие Бо­га…» Здесь про­дол­жа­ет­ся и раз­ви­ва­ет­ся те­ма пред­ыду­ще­го сти­хо­тво­ре­ния — те­ма тес­ней­ше­го еди­не­ния ду­ха истин­но­го суфия с Ду­хом («Рух») Божь­им. Со­глас­но уче­нию Ру­ми, че­ло­век как «мик­ро­косм» от­ра­жа­ет во внеш­нем сво­ем об­ли­ке чер­ты все­го миро­зда­ния, а внут­рен­няя суть че­ло­ве­ка — «зер­ка­ло ду­ши», отра­жа­ю­щее Ал­ла­ха. Яв­ля­ясь об­ра­зом и по­до­би­ем Бо­га на зем­ле («зна­ком Бо­га», ср. Быт. 1, 26–27, а так­же зна­ме­ни­тый ха­дис [му­суль­ман­ское пре­да­ние, вос­хо­дя­щее к сло­вам про­ро­ка Мухам­ма­да]: «Ал­лах со­тво­рил Ада­ма по об­ра­зу Сво­е­му»), пред­став­ляя со­бой обле­чен­ную плотью бес­смер­т­ную ду­шу — ча­с­ти­цу Ду­ха Божь­е­го (со­глас­но сло­вам Ко­ра­на: «По­том Он при­дал ему фор­му, вдох­нул в не­го ча­с­ти­цу Сво­е­го Ду­ха и да­ро­вал вам слух, зре­ние и сер­д­це» — Ко­ран 32, 9), че­ло­век, од­на­ко, по­сле гре­хо­па­де­ния пе­ре­стал осоз­на­вать свой вы­со­кий «сан» и свою ве­ли­кую мис­сию, ибо жи­во­тная при­ро­да пре­воз­мог­ла в нем духов­ную. Од­на из це­лей су­физ­ма — воз­вра­тить че­ло­ве­ку осоз­на­ние се­бя са­мо­го как «об­ра­за Божь­е­го» («вы — есть Он, а Он — есть вы»). Не по­ни­мая воз­вы­шен­ной су­ти чело­ве­че­ско­го ду­ха и не имея пря­мо­го руко­вод­ст­ва свы­ше, но сле­дуя толь­ко застыв­шей тра­ди­ции обря­до­ве­рия, мно­гие бого­сло­вы, со­глас­но Ру­ми, «вы­ши­ва­ют вкривь и вкось» свои «узо­ры» — тол­ко­ва­ния Боже­ст­вен­но­го за­мыс­ла отно­си­тель­но ро­да люд­ско­го (ин­те­рес­но срав­нить этот об­раз со сло­ва­ми про­ро­ка Исайи, повто­рен­ны­ми Иису­сом Хри­стом: «…Этот на­род при­бли­жа­ет­ся ко Мне ус­та­ми сво­и­ми, и язы­ком сво­им чтит Ме­ня, сер­д­це же его да­ле­ко от­сто­ит от Ме­ня, и бла­го­го­ве­ние их пре­до Мною есть изу­че­ние запо­ве­дей чело­ве­че­ских» — Ис. 29, 13; ср. Матф. 15, 7–9). Суфий­ские же воз­зре­ния под­чер­ки­ва­ют вы­сшую при­ро­ду чело­ве­ка, яв­ля­ю­щую со­бой запе­чат­лен­ный на зем­ле об­раз Бо­жий — «трон Ал­ла­ха средь тра­вы».

Вы, взы­ску­ю­щие Бо­га средь не­бес­ной сине­вы,
По­иски ос­тавь­те эти, вы — есть Он, а Он — есть вы.
Вы — послан­ни­ки Гос­под­ни, вы про­ро­ка воз­нес­ли,
Вы — за­ко­на дух и бук­ва, ве­ры твердь, ис­ла­ма львы.
Зна­ки Бо­га, по ко­то­рым вы­ши­ва­ет вкривь и вкось
Бо­го­слов, не по­ни­мая суть Боже­ст­вен­ной кан­вы.
Вы в источ­ни­ке бес­смер­тья, тленье не кос­нет­ся вас,
Вы — ци­нов­ка Все­бла­го­го, трон Ал­ла­ха средь тра­вы.
Для че­го ис­кать вам то, что не те­ря­лось никог­да?
На се­бя взгля­ни­те — вот вы, от под­ошв до голо­вы.
Ес­ли вы хо­ти­те Бо­га уви­дать гла­за в гла­за —
С зер­ка­ла ду­ши смах­ни­те муть сми­ренья, пыль мол­вы.
И тог­да, Ру­ми по­до­бно, ис­ти­ною оза­рясь,
В зер­ка­ле се­бя уз­ри­те, ведь Все­выш­ний — это вы.

Отрывок.
Публикуется с разрешения автора комментария, Д.В.Щедровицкого (c).

Перепечатка возможна только с письменного разрешения автора и редакции журнала «Суфий».

Go to top
Всё для Joomla на JooMix.org