Год спустя [примерно в 1501г - ред.l] Шах Исма‘ил, Сефевид, завершил завоевание Ирана, обязав все его население придерживаться шиитской идеологии. Это привело к коренному повороту в ориентации Ни‘мату’ллахи на принадлежность к данной ветви ислама, поскольку «после появления Исма‘ила, - как пишет об этом Амир Арджоманд, - братство объявило себя шиитским и заключило многолетний союз с Сефевидами».

Внук Шаха Мухиббу’ллы, сын Сафи ад-Дина, по имени Мир Низам ад-Дин ‘Абд ал-Баки Язди [дервиш Ниматуллахи - ред.] вскоре настолько прославился, что его пригласили занять высший чиновничий пост государства и стать вакилом, что было равнозначно месту визиря или премьер-министра в других исламских правительствах.

Назначенный вакилом в 1512 г. ‘Абд ал-Баки стал третьим персом, занимающим этот пост. И действительно, он пользовался таким доверием Шаха Исма‘ила, что вскоре занял еще более высокий и влиятельный пост, а именно — стал полномочным заместителем суфийского монарха, что приблизительно равнозначно посту лорда-гофмейстера при британском королевском дворе (вакил-и нафс-и нафис-и хумаюн). (62)

Подобно его двоюродному деду Мир Хабибу’лле, которого бахманидский царь ‘Ала‘ ал-Дин Ахмад II (царств. 1436–58) нарек "Божьим Воителем" (гази), у ‘Абд ал-Баки были способности военачальника, однако скорее его искренняя суфийская натура, нежели воинская доблесть, привела его к мученической смерти на поле сражения Чалдыран в 1514 г., когда Сефевиды потерпели свое самое сокрушительное поражение в противостоянии оттоманскому войску под предводительством Султана Селима. Как самый приближенный к шаху человек, этот воин-дервиш Ни‘мату’ллахи относился к занимаемому им положению настолько серьезно, что облачился в доспехи царя и сражался под его знаменем: враг принял его за Исма‘ила и убил, не ведая, что шах на самом деле уже бежал. (63) Говорят, что Мир ‘Абд ал-Баки и еще один суфий Ни‘мату’ллахи Мир Сеййид Шариф Ширази, погибшие на поле битвы Чалдыран, пользовались таким уважением, что Султан Селим лично выразил сожаление об их кончине.

Выдающиеся способности Ни‘мату’ллы Баки [верховный шейх братства Ниматуллахи в Иране - ред.] в политике, унаследованные от отца, который возглавлял канцелярию первого министра, и мученическая смерть отца, продемонстрировавшая высочайшую форму преданности сефевидскому правителю Шаху Исма‘илу, без сомнения придали значительный вес продвижению сефевидским монархом его самого и всей ветви семьи в качестве муршидов, а этот титул подразумевал как политическое, так и духовное влияние в провинции Язд во время правления Сефевидов. В любом случае, в результате этого традиционного назначения, Ни‘мату’лла Баки унаследовал своему отцу в качестве главы семьи и верховного шейха в Иране (73), обладателя титула муршид.

Благодаря как доверию и уважению, которыми пользовался отец, так и его выдающимся способностям, На‘им ад-Дин Ни‘мату’лла ал-Баки также занимал выгодное положение, духовное и политическое значение которого было подтверждено великим Шахом Исма‘илом. Последний зашел так далеко, что предложил ему руку своей дочери Ханаш Байгум.

Союз Сафавидов и Ни‘мату’ллахи был подвергнут испытанию, когда в 1534 г. глава Ни‘мату’ллахи продемонстрировал силу своего положения, вступив в переговоры с братом Шаха Тахмаспа, предателем, переметнувшимся на сторону враждебных Оттоманов. Его вмешательство смягчило гнев монарха, так что принц Алкас Мирза подвергся всего лишь заключению в узилище, а не казни. (80) Ясно, что вельможа Ни‘мату’ллахи как зять шаха был достаточно близок монаршей семье, чтобы заступаться за заблудших братьев, которые наверняка в какой-то период были его близкими друзьями.

Эти брачные узы с Сафавидами стали еще прочнее, когда дочь На‘има [верховный шейх братства Ниматуллахи в Иране, как указ. выше - ред.] вышла замуж за Исма‘ила Мирзу, (81) сына шаха, который в конце концов стал Шахом Исмаилом II (прав. 1576-77). Учитывая заигрывания Исма‘ила с возвращением к суннизму и другие капризы, его правление поистине было счастливой случайностью в истории Сафавидов, (82)

Из статьи Терии Грэма "Ниматуллахи в Индии".

The Heritage of Sufism. Volume III. Late Classical Persianate Sufism (1501 - 1750).Boston.1999. Ed - L.Lewison. Pp. 178 - 200