Ozon.ru

Наши проекты

Суфийский орден НиматуллахиРусские костисты и барзахКоранВсе тексты сервера sufism.ruГалерея Джалал ад-дин РумиМузыка в суфизмеАрхив электронного журнала English articlesЖенщины в суфизмеПерсидский суфизм

РАССКАЗ О ТОМ, КАК НЕКИЙ
ХОЗЯИН ВЫЯСНЯЛ ДОСТОИНСТВА
КУПЛЕННЫХ ИМ РАБОВ

Один хозяин от богатств своих
Двух приобрел рабов недорогих.

И речью, что дается всем нам в дар,
Стал купленный испытывать товар.
Известно: наша речь на первый взгляд
Иль сахарный сироп, иль горький яд.
Слова, что плохи или хороши,
Лишь занавес пред сводами души.
Людская речь — завеса, а за ней
Порою клад, порою жало змей.
Скажу точней: за каждым словом — клад,
Но клад, который змеи сторожат.
Был первый раб с повадкой златоуста.
Словами выражал он мысль и чувство.
Казалось, речь его без берегов
Морская ширь, где много жемчугов.
Не прям наш путь, нам свойственны грехи,
Как отделить нам суть от шелухи?
Определяет лишь Корана свет,
Где истина, где суета сует.
Скосив глаза, мы зреть обречены
На полуночном небе две луны.
И две луны нам кажутся при этом
Как бы вопросом нашим и ответом.
Но двух на небе лун — мы знаем — нет,
А есть одна, и в ней сокрыт ответ.
Ты взгляда не коси, чтобы видна
Была на небе лишь одна луна.
Когда перед тобою собеседник,
Твой слух — не судия, а лишь посредник.
Туманна может быть и лжива речь,
И от обмана чтоб себя сберечь,

Доверься лишь тому, что видно глазу..
Но возвратимся к моему рассказу,
Хозяин понял: получил он в дом
Раба, что быстрым обладал умом.
Хозяин, подозвав раба второго,
Поморщился от запаха дурного.
Шел от раба такой тяжелый смрад,
Что покупщик покупке был не рад.
Он, морща нос, промолвил: «Ради Бога,
Сядь или стань подалее немного.
Сказать по чести, лекарям бы надо
Лечить твой рот от гнили и от смрада.
Так, говоришь, ты раньше был писцом
И каллиграфа труд тебе знаком.
Ну что ж, хоть от тебя исходит смрад,
Тебе, рабу, я и такому рад.
Ибо сжигать не стоит одеяла,
Коль под него одна блоха попала!»
Сказал хозяин: «Первый мой гулям,
Ты сходишь в баню и вернешься к нам!»?

А сам остался он с рабом вторым,
Сказал ему: «Давай поговорим!
Ты так чистосердечен и толков,
Что стоишь ста иль тысячи рабов.
Я вижу: ты — слуга хороших правил,
А не такой, как друг тебя представил.
Он мне сказал, что ты — мой раб второй -
Нечестный, лживый и такой-сякой».
Ответил раб: «Мой друг душой вовек
Не покривит; он — честный человек.
Правдив он, и душа его чиста,
В нем выше чести только доброта.
Правдивость свойственна ему отроду,
Я за него готов в огонь и в воду.
Его слова не могут быть обманны,
Наверно, правда, есть во мне изъяны.
Своих изъянов зреть мы не вольны,
Любой изъян видней со стороны.
Когда б порочный видел свой порок,
Он с легкостью его б исправить мог.

Я, например, не вижу черт своих,
Меж тем как вижу лица всех других.
Не всякий из Аллахом сотворенных
Сильней своих пороков затаенных».
«Постой, мне мыслей не постичь твоих!
Хозяин приказал, и раб затих.
Хозяин продолжал: «Чтоб стало ясно,
Что приобрел тебя я не напрасно,
Ты расскажи про друга своего,
О всех изъянах и грехах его!»
«Ну что ж, хозяин, грех того гуляма,
Что слишком прост, все говорит он прямо.
Второй порок, вернее, благодать,
Что он за правду жизнь готов отдать.
Порой мы промышляем добротой,
Боясь суда в преддверье жизни той.
И нам, чтоб истины постигнуть суть,
Хоть раз туда б хотелось заглянуть.
Так и вода истока там, на взгорье,
Мечтает стать рекой, текущей в море.

Сказал Пророк: “Узнает всяк из вас,
Что суждено ему, лишь в Судный час,
Когда за зло и за добро ему
Воздастся мерой — десять к одному!”
Порою и щедры мы в ожиданье,
Что нам за щедрость будет воздаянье.
Но ведь жемчужин блеск не награждений
Искателю дает, а утешенье.
И потому грешит дающий тот,
Кто за даянье щедрой платы ждет.
Даянье, коему ты знаешь цену,
Сродни не благостыне, но обмену.
И потому даяние подчас
Не столько рук деянье, сколько глаз».
Раб продолжал: «Я назову, пожалуй,
Собрата моего порок немалый.
Он не в других порок заметить рад —
В себе изъяны ищет мой собрат.
В нем ты изъян еще такой найдешь:
К себе он плох, ко всем другим хорош!»

Прервал раба хозяин: «Ты теперь,
Хваля деянья друга, пыл умерь,
Когда я сам увижу в нем изъяны,
Твои хвалы, пожалуй, будут странны!»
Ответил раб: «Клянусь я словом верным,
Клянусь Аллахом нашим милосердным,

Что ниспослал пророков в светлый час
Не по своей нужде, а лишь для нас,
Клянусь великим именем Аллаха,
Который создал из воды и праха
Рабов и повелителей держав,
Что я в реченье о собрате прав!»
Тем временем гулям, что в бане мылся,
В дом своего владельца возвратился.
Хозяин отослал раба второго
И первого призвал, чтоб молвить слово.
Спросил хозяин, рядом усадив
Раба, который был сладкоречив:
«Скажи мне честно, мой слуга послушный,
Сладкоречивый раб и добродушный,

Насколько справедлив, насколько прав
Мой раб второй, тебе оценку дав?»
«Что ж говорил он обо мне плохого,
Что в страх тебя его повергло слово?
Подай хотя бы знак или намек,
Что наболтать, наклеветать он мог?»
«Тот мой никчемный раб сказал про друга:
Ты — как лекарство, что страшней недуга.
Он рассказал мне про твое неверье,
Про вероломство, алчность, лицемерье».
От этих слов взъярился раб мгновенно,
От гнева на губах вскипела пена.
Он закричал: «Тот раб — презренный пес,
Что с голодухи жрать готов навоз.
Честь, дружба, долг — ничто ему не свято!»
Так, распаляясь, раб честил собрата.
Опровергал он бранью клевету.
Хозяин палец приложил ко рту
И молвил: «Из твоих я понял слов:
Не твой собрат ничтожен — ты таков!

Хоть чист твой рот и твой приятен вид,
Но все ж отсядь, душа твоя смердит».
Недаром говорят: «Лишь тот велик,
Кто может свой обуздывать язык!»
Известно нам, когда темна душа,
То красота не стоит и гроша.
Иной хоть некрасив, но все ж приятен
Тем, что душою чист, хоть и не статен.
Пусть чаша хороша, но ведь важней
Не красота ее, а то, что в ней.
На красоту приятно нам взглянуть,
Но все ж не красота важна, а суть.
Что красота? Она, увы, мгновенна.
Лишь наша сущность вечна и нетленна.
Немало раковин на дне морском,
Но лишь в немногих жемчуг мы найдем.
Ракушки схожи все, но неспроста
В той — жемчуг, в этой — только пустота.
Мы люди — раковины, и отнюдь
Не всех сходна с жемчужинами суть.

И облик наш подчас не так уж важен:
Кирпич крупнее, чем алмаз, и глаже.
Быть может, в сто, быть может, в двести раз
Твоя рука твоих сильнее глаз,

Но ты рукою схватишь то, что рядом,
Меж тем как целый мир охватишь взглядом.
И мыслью, что рождается в сердцах,
Повергнуть можно сто миров во прах.

(Пер. Наума Гребнева).

Джалаладдин Руми. Маснави (Поэма о скрытом смысле)- СПб.: «Диля Паблишинг», 2001. -352с.
Из серии «Литературное наследие Востока»

На базаре и в мечети – я лишь Бога видел.
На вершине и в долинах – я лишь Бога видел.
Часто в горестях и бедах видел Его рядом;
В счастье, в радости, в удаче – я лишь Бога видел.
Медитация, молитва, пост и восхваленья,
Вся религия Пророка – я лишь Бога видел.
Нет субстанций, акциденций, ни души, ни тела
Нет ни свойства, ни причины,– я лишь Бога видел.
Все вокруг меня заполнил свет от Его Лика,
И во всем, что глаз находит, – я лишь Бога видел.
Был огнем Его расплавлен, как свеча растаял,
В этом пламени и вспышках – я лишь Бога видел.
Взглядом собственным увидеть я себя смог ясно,
Но Его глазами глядя, – я лишь Бога видел.
Я исчез, я растворился в несуществованье,
Был вместилищем вселенной, – я лишь Бога видел.

Баба Кухи (ум. 1050г.) – персидский поэт-дервиш.

Перевод сделан по книге «THE MYSTICS OF ISLAM» by Reynold A. Nicholson

И. Бугаев

Абдаллах Ансари

Друг – море, всё остальное – реки.
Если ищешь жемчуг – ищи в море, а не в реке.

Внешне ходи прямо – вот «закон».
Внутри будь чист – вот «путь».
Внешнее направив по внутреннему,
Сердцем узришь Господа – вот «истина».

«Истина» – море, «закон» – судно.
Без судна на чем переплывешь море?

Что Мансур* говорил, – и я говорил.
Он обнаружил, а я – затаил.

Халладж говорил «Я – истина» и стал венцом виселицы,
Абдаллах говорил истину и стал венценосцем.

Что есть дервиш? Просеянная землица, а на неё полита водица.
Ни подошве от неё никакой боли, ни на ноге от неё никакой пыли.

——————–
* Мансур – Халладж.

В. А. Жуковский. Песни Хератского старца. Санкт-Петербург, 1985.

АЛИШЕР НАВОИ

(1441-1501)

* * *

Весна мне – преисподний ад, когда ты не со мной:
Цвет красных роз огнем объят, цвет белых – ледяной.

С тобою врозь весна – что ад, и станет адом рай:
Ведь без тебя и райский сад не расцветет весной.

Твой лик мне видится стократ и застилает взор,
И слезы облекают взгляд сплошною пеленой.

Мне из твоих медвяных уст горька любая речь:
Хоть сладок плод, а горький вкус в нем чувствует больной.

И сердце просит забытья у сил небытия:
Жестокой дланью бытия гнетет мой путь земной.

Не говори, что наг-раздет несчастный Навои:
И в холод одеянья бед его хранят и в зной.

Несет нам вести небосклон, что шах уж на коне,
Секирою вооружен – недельною луной.

* * *

“Брось пить вино!” – мне что ни год советчики твердят,
Но льет рука, а пьет-то рот, а я в чем виноват?

Не своевольной силой я, поверь, к вину влеком:
Порукой в том – спина моя, я в немощи горбат.

Меня святоша-пустослов корит за страсть к вину, –
Он не сказал таких бы слов, будь он не глуповат!

Пусть, виночерпий, твой фиал, как факел, светит мне:
Среди святош я заплутал, кромешной тьмой объят.

И от ханжей в притон хмельной ты освети мне путь:
Мне их притворства мрак ночной погибелью чреват.

Паду я головой во прах к порогу погребка, –
Богач и бедный, раб и шах – все в тот притон спешат.

В заветном имени тайком суть ищет Навои:
Кто этим именем влеком – благословен стократ.

* * *

Мир лукав, он схож с невестой, с ним не заводи бесед:
Как ни холь его, ни пестуй, к людям в нем участья нет.

Льнущий к миру беззаботен: ждет удачи, а она
К одному из многих сотен не придет и за сто лет.

Все вершит он хитрым ладом: залучит тебя в силки,
Думаешь – удача рядом, а глядишь – пропал и след.

В перстне солнца сгустки яда он готовит для людей:
Блеск его – как бы услада, но опасен тот шербет.

Ты оставь эту невесту, в этом мире ты – лишь гость:
Страннику при ней – не место, он – иным местам сосед.

Даже ежели вы двое меж собой недалеки,
Встречей с близкою мечтою ты не будешь обогрет.

Навои, свой дух очисти, с высшей сутью будь един,
Чтобы пут твоей корысти не осталось и примет.

* * *

Пока любимая вдали, грустить не перестану.
Когда ж сравнения искать для милой пери стану,
Я в сад пойду: в цветенье роз увижу лик прекрасный,
А рядом – стройный кипарис, ее подобный стану.

* * *

Кинжал разлуки в эту ночь затеял пир и справил,
Но рок, мне сердце истерзав, недуг мой не исправил.
Тогда он в Тун меня послал и пыткой мучил втуне,
Как нужно мучить – не забыв ни одного из правил!

* * *

Бальзам для ран я не нашел, страницы книг листая.
Что тело мне терзает в кровь – не хищных птиц ли стая?
Огонь любви мне душу сжег, и в горькой той пустыне
Не отыскал ни одного целебного листа я!

* * *

Мой взор состарила слеза, в мученья пролитая,
Но ты, как прежде, – лишь мечта, что дразнит, пролетая.
Один – в тоске я слезы лью, но если ты со мною,
Мой, как у Хызра, долог век, – что ж вспомнил про лета я?

* * *

Чтоб ей сказать: «Не уходи!», уста я растворил,
Но замер зов мой на устах и льда не растворил,
Ее лукавству нет конца, упорству – нет границ,
Мир удивлен: такое зло ну кто хоть раз творил?

* * *

Нет, ты – не роза, я правдив в сравненье этом смелом:
По бледности твое лицо соперничает с мелом!
Затворница! Румянец щек тому лишь дан в награду,
Кто не гнушается вином и в страсти будет смелым!

Перевод Сергея Иванова

***

Рассказ о преуспеяниях шаха
и воздержании от неких запретных дел

Хвала царю, что в юные года
Подобен мудрым старцам был всегда.

И хоть сперва уста вином сквернил он,
Тот грех водой раскаяния смыл он.

Блажен султан, коль радости фиал
С сухими он краями оставлял.

Он – хум, но от запретного свободен
И, как суфий, душою благороден.

Кувшин на темя руки возложил,
Крушась, что в пьяной пляске не кружил.

И кубок тот, не тронутый устами,
От удивления развел руками.

Как пиале к ручью вина пройти?
Теперь плачевны все ее пути.

Дан зверю слух, и взгляд, и обонянье;
Присущи людям разум и сознанье.

И мы вино врагом ума зовем;
Бесчестье – побежденному врагом!

Когда судьба все наше достоянье
Потребует за ползерна познанья,

То лучше все отдать и нищим быть,
Чтоб разума одно зерно купить.

Но если хоть одну осушим чашу,
Вновь потеряем мощь и мудрость нашу.

Коль от границы мудрости уйдешь,
Ты в плен орды безумья попадешь.

Когда ты пил вино, терял сознанье,
Безумные ты отдал приказанья.

Невольник вожделенья своего,
Что приобрел в пирах ты? – Ничего!

Сто лет живи! Но коль сто лет ты будешь
Пить, как ты прежде пил, что ты добудешь?

Будь чист, как в прошлом, в будущем году!
Будь в чистоте готов предстать Суду!

***

Рассказ о старике и его сыне

Шел некто с сыном-юношей – сам-друг,
А ослик их тащил тяжелый вьюк.

Они дорогой ноги в кровь разбили.
Большие горы путь им преградили,

Отвесной обрываясь крутизной;
Под кручей море пенилось волной.

Над бездною, что душу устрашала,
Опасная тропинка пролегала.

Казалось, – там никто не мог пройти,
Там лишь змея могла бы проползти.

А что с тропинки узкой той срывалось,
Глубокой бездной моря поглощалось.

Пошел тропинкой ослик и упал.
“О Боже! – сын в смятенье закричал, -

Осел упал, с ним наши все пожитки…
Спаси его и возмести убытки!”

“Молчи, сынок, – сказал старик отец, -
Нам не вернет его и сам Творец.

Будь тверд, мужайся духом благородным,
Не помышляй о выборе свободном”.

***

О четырех свойствах,
являющихся условиями царствования

Честь, мудрость, щедрость, мощная рука -
Вот свойства, при которых власть крепка.

Но мудрость выше низменных пристрастий,
Не терпит благородство женской власти.

Разумный муж высоко честь хранит
И похотью полу не осквернит.

Могучий дух рабом любви не будет
И царственного долга не забудет.

И щедрость, ради женщины любой,
Не жертвует великою судьбой.

Царь, если он собой не в силах править,
Не сможет царства своего прославить.

Всему, что может мощь твоих опор
Ослабить, ты суровый дай отпор!

И честь, и мужество, и мудрость – в этом.
Прибавить нечего к моим советам.

***

Завещание падишаха Саламану

“Хоть царство мира этого не вечно,
Для мудрых степь надежды бесконечна.

Свой разум светом знанья осеня,
Возделай ниву завтрашнего дня.

На поле жизни, не страшась коварства,
Готовь посев для будущего царства!

Коль мужа звезды знания ведут,
Усилья и труды не пропадут.

Что твердо знаешь – делай, полн старанья;
Не знаешь – восполняй пробелы знанья.

По счету справедливому взымай
И справедливой мерой возвращай.

Лишь то бери, что указует вера,
А с нечестивых не бери примера.

Добро, коль благо мудрости берешь
И мудростью возросшей воздаешь.

Не разрушай опору неимущих,
Не возвышай вельмож, народ гнетущих;

Дай волю им – державу разорят,
А золото истратят на разврат.

Коль не спасешь народ от разоренья,
Сам от забот не обретешь спасенья.

Не отвращайся от прямых путей! -
Таков завет прославленных царей.

Не следуй тем, чей путь отсюда – в пламя,
Кто станет в бездне адскими дровами.

Несправедливостей не допусти,
Любой ущерб в прибыток обрати;

Чтоб чаша, что зовется “Мир и Милость”,
О камень угнетенья не разбилась.

Будь, как пастух, отара – твой народ;
Пастух свою отару бережет.

Тебе во всем быть правосудным надо.
И кто основы суть – пастух иль стадо?

Ты безопасность стада утверди,
Испытанных помощников найди,

Чтоб, как овчарки, были злы и яры
Против волков, а не среди отары.

Беда тебе на голову падет,
Коль пес с волками дружбу заведет.

Найди вазиров, для опоры царства
Радеющих о благе государства.

Быть должен мудрым верный твой вазир,
Чтоб охранять в стране покой и мир.

Честнейшего дари высокой властью,
Общественному преданного счастью.

Чтоб он с людей ни на волос не брал
Поверх того, что сам ты указал.

Чтоб он был сострадателен к народу,
Во всем доброжелателен к народу,

Гроза – грабителям, а беднякам
И страждущим – защита и бальзам;

Чтоб зависти и злобы не питал он,
Чтобы людей ученых почитал он.

Когда ж, как пес при бойне, грязен он,
Да будет отрешен и осужден.

Поставь надзором честных, беспристрастных
Фискалов, к лихоимству непричастных,

Чтоб через них ты знал о правде всей,
Что делается средь твоих людей.

Тех, кто виновным назовет вазира,
Остерегись предать на суд вазира.

Сам разбери – кто виноват, кто прав;
Иль будешь проклят, истину поправ.

Кто для тебя богатство собирает
И города и села притесняет,

То впрок богатство это не пойдет,
А на виновных божий гнев падет.

Твой враг – подобный сборщик, чуждый чести,
Что вместо десяти взимает двести.

Вазир жестокий, алчностью горя,
Клевещет пред народом на царя.

Власть нечестивца верным мусульманам
Всегда претит и проклята Кораном.

Кто бедным людям гнет несет в удел,
Кто правду ради выгоды презрел,

Невеждой грубым предстает пред миром.
Невежда же не может быть вазиром!

Сам все дела мирские изучай,
Вершить их только мудрым поручай”.

***

В изъяснение того,
что является сутью рассказанного

Сперва Творец созвездий и планет
Вселенной Перворазум дал, как свет.

Свет-Перворазум да повелевает,
Да всяк его веленья исполняет.

Приявшего сияющий венец
Познанья тайны мы зовем – мудрец.

По воле Перворазума туманно
Взошло над миром солнце Саламана.

Кто ж милая Абсаль? – Любовь и страсть,
К ее устам зовущая припасть.

Абсаль – пучина, где они проплыли,
Где мир в волненье бурном находили.

То море – темных вожделений зыбь,
То море – томных наслаждений зыбь.

В чем суть стремленья Саламана к шаху
И припаданья головою к праху?

Все это к Перворазуму возврат
Светильника, что мраком был обьят.

Что есть костер, что есть самосожженье,
Нам данной Богом плоти истребленье?

То знак нам: все сгорит и все пройдет,
Но дух воспрянет, пепел отряхнет.

Зухра – души высокой совершенство,
В слиянье с нею – высшее блаженство.

Вселенной, мудрый, овладеешь ты
В сиянье этой вечной красоты!

Я кратко говорил об этих тайнах
В рассказе о делах необычайных.

А прав иль нет я был в моих речах -
Лишь всемогущий ведает Аллах.

Перевод с фарси-таджикского Владимира Державина

Источник

Go to top
Всё для Joomla на JooMix.org